18 #happybirthdaytome

JJG: Что самое странное, даже от прогулок по улицам совершенно другие ощущения. Япония чем-то отличается от Кореи, но я не могу объяснить, чем именно. Я чувствую легкую грусть, когда я в Японии. Здесь всегда немного грустно. Даже в людных местах.

Иными словами, вы — стерильны.

— Покажите язык... Дышите глубже... На что жалуетесь?
— Сам толком не знаю, доктор.
— Сердце?
— Нет.
— Голова?
— Так, слегка.
— Денежные затруднения?
— Многим приходится хуже.
— Общее состояние?
— Удовлетворительное.
— Ночные страхи?
— Сплю, как младенец.
— Тошнота по утрам?
— Нет.
— Страдаете бессилием?
— Тоже нет, но это уже ближе к истине. Видите ли, доктор, я чувствовал бы себя спокойнее, если бы страдал какой-нибудь сердечной болезнью, но мое сердце слишком ровно бьется — с чего ему устать? Я хотел бы, чтобы у меня тошнота доходила до рвоты, а от негодования начинало бы лихорадить. Увы! Я страдаю только отсутствием аппетита. Что же касается бессилия, то, на мой взгляд, лучше уж это чем отсутствие влечения.
— Бывает ли у вас ощущение тяжести?
— Напротив: я скольжу по поверхности нашего времени. Я слишком легковесен, доктор.
— Нервы?
— Стальные! Могу пожаловаться как раз на недостаток чувствительности.
— Ваши анализы внушают опасения. Нигде не обнаружено ни малейшего признака микробов. Иными словами, вы — стерильны.
— Вот именно, доктор. Мне кажется, будто я прошел через чистилище.
— Обычный случай. Это признак нашего времени: злоупотребление антибиотиками. Вам надо заразиться. Несколько хороших вирусов и вы спасены. [...]

Поль Гимар / ГАВРСКАЯ УЛИЦА

film: we need to talk about kevin

 Перевод статьи из The Guardian

Что происходит, когда плохие дети случаются с хорошими родителями? Значит ли это, что они не так хороши, как им кажется? Озадаченная этим вопросом, британский режиссер Линн Ремси создает нигилистический рассказ о вине и ужасе.

Работая с соавтором Рори Киннером, она адаптировала роман Лионель Шрайвер о женщине, чей сын-подросток совершил массовое убийство в стиле школы «Колумбайн». Эта адаптация поднимает вопрос, который всегда опускался в фильмах на эту тематику («Elephant» Гаса Ван Санта, документальный фильм Михаэля Мура «Bowling for Columbine»): Кевина нельзя судить как взрослого человека, тогда кто в конце концов оказывается под грузом вины и ответственности за этот поступок?

Тильда Свинтон играет Еву, женщину, которая отказывается от свободного, городского образа жизни в пользу тихого пригорода ради своего мужа Франклина, настаивающего на том, что город не место для воспитания детей. Они воспитывают двоих детей: вредного и острого на язык Кевин (Эзра Миллер) и его милую младшую сестренку Селию. Успех Евы, как писателя-путешественника подразумевает материальную обеспеченность — они могут позволить себе милый дом в пригороде, но мы присоединяемся к героине в момент, когда она одна живет в неопрятном доме, не проживая и дня без алкоголя и таблеток. Гротескное преступление Кевина несет за собой определенные последствия: ее машина и крыльцо постоянно подвергаются вандализму, она не может выйти из дома, не будучи оскорбленной. Она должна провести остаток своей жизни, пытаясь загладить вину за преступление, которого на не совершала и которого она не понимает. Она одновременно в центре и в стороне этого происшествия. Ева, анализируя все события ее жизни, пытается найти ответ, что она, как мать, сделала не так.

Свинтон показывает нам женщину, которая на наших глазах превращается в призрака, охваченного своим прошлым: ее глаза пусты и слепы — они видят лишь воспоминания. Возможно ли, что не она «слепила» Кевина, а наоборот?

Потеплело, мой плейлист изменился на сезонный, для светлых утренних дней.

goodbye, skins [n]

Сегодня мною был досмотрен последний эпизод заключительного сезона SKINS.
На самом деле, мне многое не нравилось в 6-ом сезоне, хотя все было по канону.
Помню, что я испытывала, когда смотрела первый сезон — это было то еще открытие.
Отдаю дань еще одной части моей фильмографической биографии.